Шестое чувство

Изумрудное стекло этой бутылки обладает магической силой: даже самые тусклые дни, если смотреть на них сквозь него, приобретают интригующую сложность и волнующую глубину, расцветая всеми оттенками зелёного: тонкокожим лаймом, молодым лимоном с цедрой, свежей травой на весенней лужайке и хрустящей на зубах грушей. Даже каплю цветочного мёда сюда добавили — для ещё большей причудливости.

Выйти после заката в сад под бархатным южным небом, прокрасться между сливовыми деревьями, раздвигая руками отяжелевшие от сочных иссиня-чёрных плодов ветви, спугнуть ночную птицу в кустах ирги, и на деревянной скамейке под старой черёмухой найти кем-то забытый кисет с душистым табаком.

Истинная сила этого вина раскрывается не сразу. Сливы и ежевика — только первый уровень, как фотография в паспорте. Дайте вину пообвыкнуться, перевести дух, и оно покажет вам свою глубинную и чертовски привлекательную сторону: спелую вишню в ликёре и шелковицу в тёмном шоколаде, а бархатные танины потребуют горячего. Не спорьте с ними.

Эти ягоды так хорошо воспитаны, что когда они появляются, хочется привстать и снять шляпу. Ежевика и вишня, шелковица и гранат (вы, кстати, знали, что гранат — тоже ягода?) здесь учтивые, сдержанные, без малейшего намёка на сладость, с аккуратными танинами — ровно столько, чтобы хватило на стейк — и без навязчивой кислинки. Некоторым даже кажется, будто это вино говорит по-французски.

Встретились со старым другом у него в деревне, он притащил ящик поздних слив и горшочек варенья, а вы привезли в походном холодильнике чернослив в шоколаде и банку ванильной колы. Разложили всю эту вкуснятину по шершавому деревянному столу под старой черешней — и давай смотреть на звёздопад.